Одна в вечности.

На данный момент существует всего две темы, которые повергают меня в уныние и апатию: кем стать и где жить. Я глубоко и сердечно ненавижу каждый разговор о подобном. И, конечно, как и любую взрослеющую девочку ( особенно взрослеющую московскую девочку ) квартирный вопрос и вопрос  трудоустройства затрагивают меня всем, чем только можно.

В такие минуты мне как ребенку от первого брака особенно неприятно слово «Семья».  Не скажу, что я не уважаю институт семьи, но конкретно к себе с трудом могу применить данный термин.  Поясню: если в нормальных ситуациях «семья» – это круг близких людей, которые всегда тебя поддержат, то в моей ситуации «семья» - это часть фразы «мы же семья» или «ты должна думать об интересах семьи». Особенно пугающе–угнетающе для меня то, что я постоянно должна выбирать между папиной семьей и маминой (следовательно, личными интересами каждой из сторон), поскольку для меня есть папа и мама, и я действительно не могу сказать, что кто-то один важнее, чем другой.  Кстати, на деле, из-за того что я не могу делать подобный выбор, я оказываюсь лишней везде.

Определенно, будущее меня пугает, и если бы я захотела покончить с собой, то сделала бы это именно из-за ненависти к неизвестности, но кончать с собой я не стану, тк до сих пор привыкла воспринимать любые испытания как должное. Возможно, это и правильно с моей стороны.

Я остро нуждаюсь в поддержке. В поддержке, которую не получаю, и не могу получить от «семьи». Частично пробел компенсируют друзья, но дружба тоже «палка о двух концах», тк каждый из друзей пытается строить свою жизнь, и в этом прав - невозможно отдавать слишком много на проблемы других, иначе сгниешь сам.

Наверно, именно в таких жизненных ситуациях типичные телочки задумываются о своей собственной семье, «где все будет как у людей». (Может быть, подобные чувства и натолкнули мою маму на столь ранний первый брак.) И в этом вопросе проблема даже не в том, что у меня аллергия на ранние браки, а в том, что никому я не сдалась. Даже если не говорить о браке, который мне столь противен, но ведь просто для отношений я никому не сдалась. Конечно, мне всего 17, рано говорить о любви, но если лично для меня это был единственный выход из одиночества, настолько всепоглощающего, настолько долгого, длящегося фактически всю мою сознательную жизнь, то неспособность быть любимой кем-то, разве она не может не огорчать меня? Разве я не имею права на свою грусть, черт возьми?!

Ох, нет, самое прекрасное, что даже во всем этом дерьме, которое, по сути, просто случается в нашей жизни, я виню исключительно себя. Не знаю почему. У меня нет обиды на родителей, они живут как могут, они стараются, я вижу это, хотят лучшего для меня; нет обиды на тех людей, которые не смогли меня полюбить, тк нельзя заставить себя кого-то любить; нет обиды на систему образования, ведь проблема не в том, что нет вариантов, а в том, что я сама не знаю, кем стать; нет обиды на мир, каким бы жестоким он не был, он никогда не лгал о своей невинности и чистоте – он правдив. Я виновата сама в том, что мне мучительно.

Почему все вокруг уверены, что все дело в переходном возрасте? Как вообще можно так низко обо мне думать, чтобы спросить: «Это будет важно через 20 лет?» О, я – одинока, это будет важно всегда: я чувствую, что не смогу избавиться от этого, потому что я начала чувствовать свое одиночество не в  13, а в пять лет; потому что я всегда ношу его с собой, с кем бы и где бы я не была; потому что я не помню себя без него; потому что рыдать по ночам – единственное, что у меня начало получаться с первого класса, если бы в школе ввели этот предмет – у меня была бы пятерка;  потому что я привыкла к этому ощущению; потому что я верю в Бога, из-за страха остаться слишком одной в вечности.